Признаться, мне, как журналисту, не очень-то импонировали ученые, которые шли к цели так, как Липатов Гораздо больше по душе мне были яркие догадки, смелые и неожиданные решения И я сразу же начал испытывать невольную симпатию к незнакомому мне Юрию Кузнецову
— Конечно, — сказал я довольно вяло, — конечно, капли воды продолбят камень… через тысячу лет. Но ведь тот же результат можно получить за несколько секунд. С помощью лазера, например.
— Разумеется, у каждого свой метод, — отозвался Липатов и почему-то вздохнул. — Каждый работает по-своему.
Он внимательно посмотрел на меня и, словно угадав мои мысли, сказал, покачав головой:
— Вы, может быть, подумали, что я завидовал Юрию. Нет, нет. Это совсем не так. Но я не могу спокойно вспоминать об этих его увлечениях. Ведь в конечном счете, они-то его и погубили.
Наступило молчание Липатов сгорбился над перилами. Я видел, как его рука нервно сжимала поручень…
— Так вот, — сказал он наконец, справившись с волнением. — Нам осталось разрешить самый главный вопрос. Но он не поддавался Не помогли даже Юрины экспедиции. Однажды вечером — хорошо помню, это был конец сентября, целый день лил дождь — Юрка явился ко мне и, едва переступив порог, заявил:
— Знаю старик, сейчас ты будешь метать в меня громы и молнии, но я улетаю в Антарктиду. На полгода.
Он всегда вываливал на вас новость без всяких предисловий. Я был ошеломлен — прервать нашу работу на целых шесть месяцев — и только тихо спросил: